Юлия Снигирь: «Я не ставлю на результат, мне интересен процесс» | Yulia Snigir : «Je ne mise pas sur le résultat, c’est le processus qui m’intéresse»

Юлия Снигирь известна и как фотомодель, и как телеведущая, но прежде всего, конечно, как актриса – сначала только кино, а теперь и театра. При большой популярности, в жизни она совершенно лишена пошлой «звездности», на абсурдные сплетни желтой прессы реагирует стоически, отвечая гордым молчанием. Зато в личном общении она открыта, правда, предпочитает говорить о профессии, а не обсуждать интимные подробности. Поэтому мы только про себя отметили, что оранжевое диоровское платье удачно скрадывает приятную округлость фигуры актрисы, не оставляющую сомнений в реальности предстоящего важнейшего события в ее жизни. А говорили о другом.

Наша Газета.ch:  Юлия, очень рада снова с Вами встретиться, и снова – «в гостях» у Ронит Рафаэль, с легкой руки которой началось наше знакомство.

Юлия Снигирь: Я тоже вспоминала сегодня нашу поездку в Канны и всю ту смешную еду, которой нас угощали: хлеб из гречки, маленькие супчики, десерты, не похожие на десерты… (Поясняем – речь идет о кулинарных изысках шеф-повара отеля Мартинез Кристиана Синикропи – НС ). С тех пор у меня осталась фобия помидоров – я их ем, но с чувством вины, поскольку нам так подробно объясняли про все содержащиеся в них кислоты!

Вы такая вся оранжевая…  Это в честь корпоративных цветов L. Raphael или по поводу Хэллоуина?

Пусть Ронит думает, что в ее честь! А может, в Dior и платье для нее специально придумали?!

А как, кстати, Вы с Ронит Рафаэль познакомились?

В Каннах, в момент открытия спа L. Raphael, ставшего с тех пор постоянным партнером кинофестиваля и помогающего приезжающим туда звездам чувствовать себя на красной дорожке неотразимыми. 

Чем Вас привлекает этот бренд?

Конечно, качественностью своих процедур и препаратов. На мой взгляд, кислородная процедура для лица L. Raphael  – это просто что-то невероятное, она действует, как наркотик, на нее «подсаживаешься».

Поскольку мы сидим в Храме Красоты, давайте о красоте и поговорим. Представление о ней в разные периоды менялось, а в наше время, если совсем кратко суммировать, существуют две школы: тех, кто считает, что помогать природе не надо (как Брижит Бордо) и предоставляют возрасту делать свое дело, и тех, кто только тем и занимаются, что естественному старению противостоят. Вы к какой категории относитесь?

На сегодняшний день, я не сторонница ботокса и различных инвазивных способов поддержания естественной красоты, которая у каждой женщины своя. Не собираюсь трогать ни свои губы, ни что-то еще. Мне очень нравится, например, актриса Робин Райт, которая если и делает что-то, то так, что это незаметно. Она очень красивая женщина, и да, у нее есть морщины. На мой взгляд, настоящая мимика – это красиво. Конечно, я не хочу зарекаться и говорить «никогда», ведь кто знает…

Перейдем к Вашей профессии, в которую Вы пришли если не со школьной скамьи, то из школьного класса – после окончания Московского педагогического института Вы успели поработать учительницей английского языка.

Действительно, это нестандартная ситуация. Особенно, если учесть, что до моих 15 лет родители были твердо уверены, что я стану профессиональной шахматисткой.

Помогают ли Вам шахматные навыки в жизни – просчитываете ли Вы свои «ходы»?

Нет, к сожалению. Шахматы с моей профессией мало сочетаются. У меня нет такого, что я ставлю перед собой цель сняться в такой-то роли, у такого-то режиссера, поэтому и просчитывать нечего. Я получаю удовольствие от процесса. Есть люди, ориентированные на результат, а я люблю быть на съемочной площадке, люблю репетировать, находиться на сцене, переживать момент выхода спектакля.

Обычно – по крайней мере, в России, – актеры приходят в кино из театра, а у Вас получилось наоборот. Расскажите, пожалуйста, о Вашем первом театральном опыте.

Я изначально не попала в театр только потому, что ушла из Театрального института имени Щукина, не закончив учебы на курсе Р.Ю. Овчинникова, хотя до диплома оставалось всего ничего.  Но мне кажется, что все то, что я тогда недополучила, я восполнила за семь месяцев репетиций роли Барбары в спектакле «Мефисто» МХТ имени Чехова. Режиссер Адольф Шапиро поставил его по мотивам знаменитого романа Клауса Манна «Мефистофель», главная тема которого – взаимоотношения власти и творческой личности.

Когда я выходила на эту огромную сцену, видела перед собой этот зал с тремя ярусами, то все время думала – Боже мой, неужели они что-то там видят, что-то слышат? А я тут одна маленькая не сцене, что-то тут им говорю.

То есть Вы – актриса без профессионального диплома и, как та принцесса, проверяете свое призвание «горошинами», то есть конкретными ролями?

Получается так. Я вообще в профессию поздно пришла и иногда думаю, что упустила время. Но, наверное, все в жизни случается, когда нужно.

Много ли Вы ходите в кино, в театр смотреть на работы коллег?

Больше в кино, очень часто! Это у меня с детства, я люблю кино просто как зритель и очень переживаю, если мне кажется, что кому-то из коллег роль не удалась.

Вы снимались и у российских режиссеров, и у американских, и у французского. Сравнимы ли эти опыты?

Знаете, это все же не от национальности зависит, а от человека. Все «мои» режиссеры – очень разные. Можно попытаться сравнить двух американских. Один, Джон Мур, снимал «Крепкий орешек» – большой студийный фильм, его работа во многом зависела от продюсера и студии, таков уж формат отношений. А сразу после этого я снялась в так называемом «независимом кино» совсем молодого режиссера Ли Роя Кунца. (Фильм называется «Делириум», он, кстати) так до сих пор и не вышел. И Ли Рой, и его продюсер, тоже молодой парень, – они просто безумные! Они фонтанируют идеями, все время что-то придумывают! Вот этот опыт, пожалуй, можно сравнить с тем, что я испытала, работая с Анной Меликян в фильме «Про любовь», премьера которого состоится в Москве 3 декабря. С ней очень интересно, она ничего не боится, готова все по многу раз переделывать – это большая редкость. Она очень талантливый человек. Работа с ней выглядит как-то по-студенчески, несерьезно, а потом раз – и результат.

А как Вам французский подход – в фильме «Распутин» Жозе Дайана?

Честно говоря, там я даже не успела разобраться: я в этот фильм практически случайно попала, роль и изначально была маленькая, а потом вообще уменьшилась до микроскопических размеров. Остались впечатления от постоянной путаницы с графиками съемок.

Зато в сериале «Великая» Вы – в главной роли, да еще в такой царственной. Расскажете про эту работу?

Все получилось неожиданно. Мысль пришла в голову режиссеру Игорю Зайцеву, при этом даже хорошо знавший меня продюсер очень удивился. Но пробы всем понравились. А я очень испугалась и совершенно не понимала, как это играть. Но потом стало любопытно сравнить характер Екатерины с моим и посмотреть, что из этого получится.

Вы как-то специально готовились к этой работе? Читали, искали интересные факты?

Да, я очень много читала, все подряд  – от скучных учебников до слишком захватывающих мемуаров, вызывающих сомнение в их достоверности излишней детективностью. Мне очень понравилась биография Екатерины Анри Труайя и ее собственные мемуары, несмотря на то, что писались они явно «для истории», для увековечивания своего образа.

Вы хотите сказать, что Екатерина Вторая пользовалась историческим фотошопом?

(смеется) Вроде того. Но все равно это очень интересно, хотя бы с точки зрения совершенного русского языка, на котором написаны и ее мемуары, и письма, и пьесы.  Переписка с Вольтером многое показала о ее личности – личности удивительной: оставшись немкой, она по-настоящему стала русской и гораздо больше сделала для страны, чем, например, Елизавета. Россия ее потрясла, она в нее влюбилась, в искренности ее чувств нет никаких сомнений.

А как Вы решили вопрос внешности в фильме – полностью доверились гримерам или привносили собственные детали?

По-первых, мне пришлось поправиться, для чего я очень много ела. Это было приятно – можно было оправдываться перед самой собой профессиональной необходимостью. Пришлось также подбривать виски – чтобы парик хорошо сидел. Съемки шли долго, мы с художником по гриму столько времени проводили на площадке, что начали отлично понимать друг друга, но бывали и разногласия. Например, мне все время хотелось  выбелить лицо, показать усталость, синяки под глазами, а ей хотелось сделать меня красивой.

По Вашим личным ощущениям, есть разница при работе над образом фиктивного персонажа и исторической личности?

Да, тут сложность была в невозможности точно понять, как выглядела героиня, каковы были ее манеры, как она говорила. Мы ничего об этом не знаем, но при этом у каждого человека есть какой-то свой сложившийся и устоявшийся образ, с которым он не хочет расставаться, и если новый образ этому представлению не соответствует, то человек говорит: «Она была не такая!»  Поэтому я максимально постаралась использовать собранные по крупицам фактические детали, которые меня страшно интересовали. Например, ее распорядок дня: она ведь вставала в шесть утра, сама заваривала себе кофе, который пила очень крепким. Однажды ее кофе по ошибке выпил офицер и упал в обморок! Она любила простую еду, больше всего – говядину и огурцы. Скакала на лошади в мужском седле, для чего было сшито специальное платье, скрывавшее штаны. Это была европейка, да еще наделенная неограниченной властью, женщина свободных нравов, позволяющая себе вольности и в манерах – есть, например, сцена, где я буквально пожираю пирожное. Но многое, конечно, пришлось додумывать.

Не жаловались ли окружающие на изменения в Вашем поведении, на появление царских замашек?

Ой, это было ужасно смешно! Я никогда раньше не верила в такие вещи, но в какой-то момент сказала дома: «Подай мне халат!», сопроводив это царственным жестом. Последовала реакция. Садилась иногда «художественно» - все смеялись. Потом это прошло.

Многие наши читатели наверняка сериал посмотрят и, надеемся, получат удовольствие. А Вам мне остается пожелать дальнейших успехов, интересных ролей, и – до новых встреч в Швейцарии!